Asataka (earlyhawk) wrote,
Asataka
earlyhawk

Categories:

Глиняного пулемёта нет. А жаль.

Некоторое время я пытался заснуть, но мне это не удалось. Сначала я
думал о Котовском - он, надо сказать, произвел на меня приятное
впечатление. В нем чувствовался стиль. Потом мои мысли вернулись к
разговору с Чапаевым. Я стал думать об этом его "нигде" и о нашем
разговоре. На первый взгляд все было несложно. Он предлагал мне ответить
на вопрос, существую ли я благодаря этому миру или этот мир существует
благодаря мне. Конечно, все сводилось к банальной диалектике, но была в
этом одна пугающая сторона, на которую он мастерски указал своими на
первый взгляд идиотскими вопросами о месте, где все это происходит. Если
весь мир существует во мне, то где тогда существую я? А если я существую в
этом мире, то где, в каком его месте находится мое сознание? Можно было бы
сказать, думал я, что мир с одной стороны существует во мне, а с другой
стороны я существую в этом мире, и это просто полюса одного смыслового
магнита, но фокус был в том, что этот магнит, эту диалектическую диаду
негде было повесить.
Ей негде было существовать!
Потому что для ее существования нужен был тот, в чьем сознании она
могла бы возникнуть. А ему точно так же негде было существовать, потому
что любое "где" могло появиться только в сознании, для которого просто не
было иного места, чем созданное им самим... Но где оно было до того, как
создало для себя это место? Само в себе? Но где?
Мне вдруг стало страшно оставаться одному. Накинув на плечи китель, я
вышел в коридор, увидел в голубоватом сиянии светившей из окна луны перила
ведущей вниз лестницы и направился к выходу.
Распряженная коляска стояла недалеко от дверей. Я пару раз обошел
вокруг, любуясь ее плавными линиями - казалось, лунный свет придавал им
дополнительное очарование. Недалеко от меня фыркнула лошадь. Я оглянулся и
увидел Чапаева - он стоял возле лошади со щеткой в руке и расчесывал ей
гриву. Подойдя к нему, я остановился рядом. Он посмотрел на меня.
Интересно, подумал я, а если я спрошу его о том, где находится это его
"нигде", что он ответит? Ему неизбежно придется определить это слово само
через себя, и его положение в разговоре окажется ничем не лучше моего.
- Не спится? - спросил Чапаев.
- Да, - сказал я. - Не по себе.
- Чего, пустоту раньше не видел?
Я понял, что словом "пустота" он называет именно это "нигде", которое
я впервые в жизни осознал несколько минут назад.
- Нет, - ответил я. - Никогда.
- А что ж ты тогда, Петька, видел? - задушевно спросил Чапаев.
- Давайте сменим тему, - сказал я. - Где мои рысаки?
- В конюшне, - сказал Чапаев. - А с каких это пор они твои, а не
Котовского?
- Уже около четверти часа.
Чапаев хмыкнул.
- Ты с Гришей поосторожней, - сказал он. - Не так он прост, как
кажется.
- Я уже понял, - ответил я. - Знаете, Василий Иванович, не идут у
меня из головы ваши слова. Умеете вы в тупик загнать.
- Верно, - сказал Чапаев, с силой проводя щеткой по спутанным конским
волосам, - умею. А потом как дать из пулемета...
- Но мне кажется, - сказал я, - что я и могу.
- Попробуй.
- Хорошо, - сказал я. - Я тоже задам последовательность вопросов о
местоположении.
- Задавай, задавай, - пробормотал Чапаев.
- Начнем по порядку. Вот вы расчесываете лошадь. А где находится эта
лошадь?
Чапаев посмотрел на меня с изумлением.
- Ты что, Петька, совсем охренел?
- Прошу прощения?
- Вот она.
Tags: Пелевин
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments