Asataka (earlyhawk) wrote,
Asataka
earlyhawk

Categories:

9 дней прошли.

Когда заканчивается земная жизнь необычного, незаурядного человека, самое глупое, что можно сделать – написать заурядный некролог, о том, какой же он, мол, хороший был и сдобрить это всё традиционной скорбью. Владимир Вяхирь – вообще не про это.

Мы стояли на отпевании Володи в Ильинском храме в Сергиевом Посаде, и не покидало чувство, что Вяхирь глядит на нас откуда-то сверху и подгоняет: «Всё-всё, ребята, заканчивайте поскорее вашу церемонию, вы – о своём, а у меня-то ещё много дел». И правда, многие слова относятся к Вяхирю: поэзия, живопись, история, род, таинственность, вера, традиции. А вот слово «смерть» настолько не про него, что и думать тут нечего.

…Сидим в Веськово у Плещеева озера. Тут у Володи загородная резиденция. Всё, как полагается – деревянный дом, зелёный сад. Хозяин угощает нас грибным супом, жареной рыбкой и говорит про многое: про свою книгу «Синь-камень», про Плещеево озеро и его загадки, необъяснимые логически, про сам синь-камень, лежащий на берегу и обладающий по преданию какой-то нереальной космической энергией, так до сих пор и не раскрытой, про племена веси и меря. Сидим и понимаем, что вообще Россия – вот про это всё. А Володя сам, как синь-камень, о котором он пишет свою книгу – неизвестный, таинственный, космический и… русский настолько, насколько вообще можно быть русским.

Года за три до этого. Зима. Открытие мемориальной диски Леониду Филатову на доме, где он жил. Вяхирь читает стихи. И не понимаешь, кто перед тобой – реальный Владимир Вяхирь или Маяковский, или Высоцкий или все вместе сразу. Кто ты, Володя? Тут ответа, наверное, быть не может.

Его знает весь Сергиев Посад, его знают в Москве. Но его не знает никто. Про того же Филатова можно сказать: поэт, артист, интеллигент. И вырисовывается какой-то образ. Про Володю… Дух, энергия, космос. Но лучше всего подходит – волхв. Он что-то такое знает, что пытается донести до тебя, но понимает, что тот космос, который он хотел бы тебе открыть, как истину, не умещается в слова и образы. Но и рукой махнуть не может, мол, «всё равно ничего не поймёте». И живёт. Не пытаясь удивить, но удивляя.

Володин отец – фронтовик, был танкистом. У самого Вяхиря (его настоящая фамилия Голубев, но никто, кроме работников отдела паспортного стола, уже и не помнит об этом) четверо детей. Андрей, Владимир, Варвара, Ваня. Поставь их вместе – и все вообще разные. Ваня, например, в школу ходит, в 4-й класс, а Андрей врач, учёный от медицины, уже долгие годы спасающий людей, Варя – расцветающая красавица, выглядящая взрослее, чем есть на самом деле, Володя – русский мужик с крепким рукопожатием и уверенным взглядом. Смотришь на супругу Алину. И тоже загадка. Маленькая, тёмненькая и, кажется, больше тебя понимающая, что за человек с ней. Человек ли? Энергия, сила. Что угодно про Вяхиря, но смерть – вообще нет.

Уже понимая, что скоро начнётся его новое путешествие, «езда в незнаемое», как сказал бы Маяковский, Вяхирь просит нашего худрука Влада Маленко сделать концерт по своим стихам. 15-го марта.

…Театр «Ковчег» в Сергиевом Посаде. Вяхирь живёт напротив театра. Сегодня в зале его не будет. Физически. Хотя, это кажется и не нужно. Он – загадка, он всё равно нематериальное что-то. Читаем его стихи. Где-то простые, а где-то достающие метафорами и образами до звёзд, и понимаем, что на сцене и в зале его сейчас гораздо больше, чем если бы он сидел и смотрел.

Шевчук, «Новая жизнь». Так заканчивается концерт. Через несколько часов, уже 16-го, Вяхирь станет небом и начнётся его новая жизнь. Отпустили в дорогу, значит. В добрый путь, Володя, Владимир Иваныч!

(С) Коллектив Московского театра поэтов
Tags: Семья
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments