Asataka (earlyhawk) wrote,
Asataka
earlyhawk

- Мородой черобек!

... Я оглянулся. Реплика принадлежала благообразному дедульке в соломенной шляпе, мимо скамейки с которым я деловито прошагал. Увидев, что я остановился, он вскочил и засеменил ко мне.
- Дзудорафствуйте, - старательно выговорил он и протянул руку.
- Здравствуйте, - ответил я. Рука оказалась неожиданно крепкой.
- А вы... Чито делай? Русский?
- Русский, - кивнул я.
- Я... газета читай, - сказал он и развернул «Ёмиури симбун». - Вот. Униберситет. Русский профессор. Да?
- Да, тут русских много, - начал было я по-японски, но он замахал на меня руками.
- Нет! По-русски давай!
- Вы учите русский язык? - как можно вежливее спросил я.
- Нет сейчас, - сказал он. - Давно. Военнопренный.
Он вытащил из нагрудного кармана белую картонку и протянул мне. Я прочитал:

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Г-н Кадзухо Сота награжден памятным знаком Роскомархива
«За созидательный труд на российской земле»
Председатель Роскомархива
Р.Г.Пихоя.

За удостоверением последовал сам памятный знак, выполненный в виде медали. На одной его стороне было начертано: «Бывшим японским военнопленным», а на другой: «По случаю выдачи справок о труде».
- Ничего не понял, - пожаловался дедушка, делая ударение на «я». - Русский язык трудно.
Я объяснил ему суть документа в общих чертах. Он не довольствовался этим и пожелал узнать значение каждого слова.
- Чито такой со-дзи-да-тэ...
- «Созидательный»? Ну, это когда ничего нет - а потом: раз, и есть. Потому что работал.
- А где «работал»?
- Вот здесь. «Труд» - это значит «работа».
- А-а-а... На-ро-сси-и-су...
- На российской. Значит, на русской. Ну, Россия!
- Понял. Дзе-му-ре... Чито такой?
- Земле. Ну, земля! - Я пнул носком ноги асфальт.
- Земля! - повторил он, и глаза его загорелись. - Земля! - вырвалось у него снова. - Земля! - произнес он в третий раз и задрал голову вверх, будто вспоминая что-то. Затем радостно хихикнул и сказал:
- Копай-копай!

* * *

Кадзухо Сота никогда не носил погон. Разгром Квантунской Армии застал его семнадцатилетним телеграфистом, сидящим в захудалом отделении связи среди маньчжурских сопок. Гражданский статус нисколько не смутил сталинских соколов, и Кадзухо пришлось созидательно копать российскую землю наравне с вчерашними солдатами. Ему несколько не повезло с фамилией: лагерные вертухаи переиначили «Сота» в «Сытый», и любили шутить по поводу того, что сытого кормить не надо.
- А потом... такой маренький... как по-русски? По-японски это номи-сирами.
- Блохи и вши.
- Бурохи и фуси?
- Да.
- Бурохи и фуси очень много.
Дедушка лихо крутанул руль, и мы выехали на скоростную дорогу. Оставалось полчаса езды до его дома, куда он зазвал меня погостить на вечерок. Бывший военнопленный уверенно давил на газ и травил лагерные байки. Когда ему не хватало русских слов, он заменял их матюгами - а к японской лексике прибегал крайне неохотно.
- А потом... как это... Самогонка! Рюбишь?
- Не очень.
- Йоппу товою матти! А я рюбрю! - Он постучал себя в грудь. - Я сибиряк!..

* * *

Сибиряк Сота свернул с автострады в каком-то мелком городке, поплутал по узким улочкам и припарковал машину на небольшой стоянке. Я вообразил, что мы уже добрались до его дома - но не тут-то было.
- Вырезай, - скомандовал он. - Пойдем японские макароны есть.
Подивившись грамматической отточенности этой фразы, я послушно вылез и последовал за своим новым знакомым в двери маленькой лапшевни. В общем-то, и следовало ожидать, что угощать он меня будет не дома - заранее известить жену о приеме гостя не было времени. Мы уселись за массивный стол и принялись изучать меню.
- Самогонка нету! - сокрушенно вздохнул дедушка и зашелся хохотом. Собственные шутки приходились ему по вкусу.
Отсмеявшись, он заказал две миски рамена. Подоспели они довольно скоро. Спутанные в клубок макароны нежились в темном соевом бульоне, а сверху на них благородно возлежали ломтики свинины.
- Это как по-русски? - поинтересовался дедушка Сота.
- «Свинина».
- Нет! - протестующе воскликнул он, потом опять задрал голову и несколько секунд вспоминал. После чего наставительно поднял палец и сказал:
- Это чушка!
Я не возражал против чушки и принялся за еду. Дедушка одобрительно покивал моему владению палочками и весьма членораздельно произнес:
- Порекомендуйте мне недорогую гостиницу.
- Что?! - опешил я.
- Нет-нет! - замахал руками дедушка, достал из кармана разговорник, нашел нужное выражение и поправился:
- Приятного аппетита.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Сота-сан уже несколько раз ездил в места своего пленения, где осталась могила его брата. Всякий раз он понемногу совершенствует свой русский по японским учебным пособиям. Поэтому теперь его русский состоит из двух слоев: в одном слое «капуста-картошка», «подъём» и «работай, сука», а в другом - «позвольте вас побеспокоить», «окажите такую любезность» и «приходите к нам еще». Слова из первого слоя он помнит очень хорошо, а из второго - часто путает.
- Ничего не понимай, - пожаловался он мне. - Хочу снова военнопренный.
И еще раз от души посмеялся собственной шутке.

* * *

Дом оказался совсем рядом - далеко не бедный, с садом и гаражом. На шум двигателя выбежала классическая японская бабулька. Она усердно кланялась и лопотала приветствия. «Жена», - пояснил дедушка Сота и матюгнулся.
Утихомирив двух цепных псов, которым я активно не нравился, хозяин запустил меня внутрь. В доме витал японский дух - деревянные столбы, портреты предков, синтоистский алтарь и керосиновая печка. На втором этаже располагался кабинет. Его атмосфера была несколько иной - ее создавали ряды разнокалиберных матрешек, лосиные рога под потолком и балалайка без струн. На книжной полке располагалось несколько фотоснимков: Сота-сан в гостях у русского семейства, Сота-сан у подножия памятника Ленину и он же на фоне неказистого деревянного строения.
- Гостиница, - разъяснил он мне. - Комсоморьск.
- Хорошая? - поинтересовался я.
- Не-е-ет! - замахал он руками. - Пурохой. Грязный!
- Что, блохи и вши?
- Ха-ха-ха!... Бурохи и фуси... Нет. Очки!
- Какие очки?
- Туарет. Такой дыра. Как военнопренный, тоже одинаково.
- Понятно. А еда хорошая?
- Пурохой. Нефукусно. И поезд пурохой, и автобус тоже.
- Так что, получается, там все плохо?
- Да, фусе пурохо. Торько один хорошо.
- Это что же?
- Черобек.

* * *

Хозяин усадил меня перед телевизором и стал потчевать видеофильмом. На экране нарисовалась узкоколейная дрезина, резво бегущая по диким степям Забайкалья. На двух лавках вдоль бортов сидели бывшие лагерники, неподвижные как дзэнские монахи. Сота-сан тоже был среди них и тоже медитировал. Куда дрезина едет, было непонятно - все звуковое сопровождение состояло из стука колес. Минут через десять этой тарковщины я и сам начал впадать в транс. Но тут картинка сменилась. Появилась лесная поляна со взводом русских солдатиков. Вооруженные лопатами и ломами, они долбили неподатливую землю.
- Могила! - сказал дедушка. - Копай-копай!
Дела у солдатиков постепенно продвигались. Самые шустрые уже добрались до полуистлевших костей. Они доставали их и бережно складывали на куски брезента. Из костей получалась пирамидка, сверху на нее клался череп. Вид пустых глазниц очень развеселил дедушку. Он тыкал в экран пальцем, хлопал себя по коленкам и давился от смеха. Я не выдержал:
- Сота-сан, ведь это чужие головы. А если бы ваша?
- Да, - виновато сказал он. - Конечно.
И опять залился счастливым детским смехом.
Эксгумация закончилась. Извлеченные останки разложили на специальном столе, облили бензином и подожгли. Делегация японских ветеранов построилась в шеренгу и медитировала на пламя. Оно полыхало высоко и долго. То, что осталось от костей, ссыпали в урны.
- В Японию, - сказал дедушка. - Домой.
Любительская часть завершилась и пошла телевизионная запись. Какой-то забайкальский начальник рассуждал о взаимопонимании между народами. Потом показали берег Байкала. Над берегом летали чайки. Вверх по чайкам поползли титры: «продюсер программы - Ф.Ползунов».
- Вы уже на пенсии, Сота-сан? - спросил я. - Или еще работаете?
- Работа? - переспросил он. - Да, работа. Еще нет старый.
- А какая у вас работа?
- Трудно. Как по-русски, не знаю.
- Зачем обязательно по-русски?
- Если по-японски, ты ничего не понимай.
- Ну, вы попробуйте, может пойму?
- Нет.
- Это что, тайна?
Сота-сан встал, чтобы выключить телевизор. Потом сел напротив меня. Пожевал губами. Подумал.
- Пепел, - вдруг сказал он по-японски. - Я торгую пеплом.

* * *

В голове каждого из нас растет гносеологическое древо. Одни возделывают его с любовью, поливают, удобряют - и становятся энциклопедистами. Таких ничем не удивить и ничем не испугать. Другие же бросают свое древо на произвол стихий, позволяют ему расти вкривь и вкось - чтобы потом пасть жертвами смысловой неразберихи и нелепых ассоциаций.
Вот например: известно, что на острове Ява живет в десять раз больше народу, чем на соседнем острове Борнео. Энциклопедист знает, почему. На Борнео нет ни одного вулкана, а на Яве их множество - поэтому почвы там обильно унавожены вулканическим пеплом. И японские крестьяне тоже любят селиться на склонах вулканов, невзирая на опасность извержения. Уже никто не помнит, кому первому пришло в голову добывать пепел из-под земли и делать из него удобрение - но идея оказалась прибыльной.

А если этого не знать, то можно подумать бог знает что.

* * *

Сота-сан вез меня обратно. Апрельское солнце готовилось коснуться круглой верхушки горы Насудакэ - старого, давно потухшего вулкана. Поля с огородами облепляли вулкан и забегали на склоны, упираясь в оголившиеся проплешины лыжных спусков. Вдали виднелся лесочек, окружающий императорскую дачу.
Неожиданно мы свернули на ухабистую грунтовую дорогу, протряслись по ней пару минут и встали. Мне опять было велено вылезать. Прямо перед нами громоздился экскаватор, из кабины которого торчали изящно скрещенные ноги в белоснежных носочках. Экскаваторщик почивал, отдыхая от праведных трудов. Сота-сан неспешно подошел к нему, потряс за ногу и скомандовал:
- Подъём!
Носочки втянулись в кабину, и через секунду показалась заспанная голова. Ее владелец уже готов был вытянуться во фрунт и извиниться за нерадивость - но начальник ласково похлопал его по плечу и добродушно сказал:
- Копай-копай!
Никаких вопросов не возникло. Он все понял! Экскаватор тут же затарахтел, задрал ковш - и двинулся туда, где его ждали залежи драгоценного пепла. По пути он спугнул двух лебедей из озерца неподалеку. Лебеди поднялись с криками и взяли курс на северо-запад.

В сторону Сибири.


(С) https://susi.ru/gaijin/kopai.html

К этому: https://earlyhawk.livejournal.com/2656848.html .

А то вдруг вы в искать не умеете, например))
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments